Введение

Во имя Аллаха Милостивого, Милующего

Хвала Аллаху — такая, какую любит наш Господь и которой Он доволен. Хвала Тому, Кто в каждую эпоху и в каждой стране воздвигал для истинной веры тех, кто несёт её знамя и передаёт её доверие последующим поколениям с искренностью и преданностью. Мир и благословение нашему господину Мухаммаду, который донёс послание, исполнил доверенное и вёл праведную борьбу на пути Аллаха. Благословения и мир его семье, сподвижникам и последователям, черпавшим из его источника и идущим по его пути до Судного дня.

Прежде всего благодарю Всевышнего, затем — уважаемых организаторов этой конференции за приглашение рассказать о жизни одного из великих имамов знания и веры, тех, кто искренне посвятил себя Аллаху в несении послания ислама через свою нравственность и поведение, передавая эту религию будущим поколениям. Да будет доволен ими Аллах и всеми учёными ислама.

Тема моего доклада: «Научная методология имама Мухаммада Захида аль-аль-Каусари в оценке передатчиков хадисов»

Работа состоит из введения, двух разделов, заключения и предложений.

Введение

Введение включает:

1. Объяснение терминов в названии: «Методология», «Та‘ниб» и «Передатчики».
2. Обоснование авторитета имама аль-Каусари в данной области.

Первый пункт: объяснение терминологии

«Методология» — это ясный путь, установленный подход. В современном понимании — это система принципов и правил исследования. Таким образом, речь идёт о том пути и методе, которого придерживался имам аль-Каусари при оценке (накд) передатчиков хадисов.

«Та‘ниб» (накд) в научном смысле — это различение хорошего от плохого. Говорят: «он проверил (накада) монеты», когда отличил поддельные от настоящих. Здесь не имеется в виду обыденное понимание критики как указания на недостатки. Книга по критике передатчиков рассматривает людей, которые заслуживают как порицания, так и одобрения.

«Передатчики» — здесь это рассказчики хадисов. Имам аз-Захаби назвал свой знаменитый труд «Весы справедливости в критике передатчиков» именно в этом смысле. Но я понимаю это понятие шире: критика аль-Каусари касалась не только передатчиков хадисов, но и учёных вообще — авторов книг по различным наукам.

Второй пункт: авторитет аль-Каусари в данной области

Аль-Каусари — это имам Мухаммад Захид ибн аль-Хасан аль-Каусари, гордость ислама. Он родился в турецком городе Дюзджe в 1296 году по хиджре (1879 г.), а скончался в Каире в 1371 году (1952 г.), прожив семьдесят пять лет. Представлю характеристики двух учёных, которые хорошо знали его и его научное влияние в Египте и исламском мире.

Первый — египетский знаток хадисов, современник аль-Каусари в Каире, достопочтенный шейх Абд аль-Ваххаб Абд аль-Латиф, автор нескольких трудов по хадисоведению. В 1367 году (1948 г.) он издал книгу «Краткое изложение науки о передатчиках хадисов» и подарил экземпляр аль-Каусари с надписью:

«Знатоку хадисов наизусть, повелителю правоверных в области хадисов, столпу ислама, учёному мира, точному и проницательному, богобоязненному и воздержанному великому наставнику, учителю наших учителей — шейху Мухаммаду Захиду аль-Каусари. Да продлит Аллах его жизнь и сохранит как меч, защищающий ислам. Автор Абд аль-Ваххаб».

Второй — пакистанский учёный, великий исследователь, знаток хадисов, правовед и литератор мауляна Мухаммад Юсуф аль-Баннури. У него была тесная связь с аль-Каусари — личные встречи и переписка. В предисловии к «Статьям аль-Каусари» он написал в своём характерном серьёзном научном стиле:

«Человек, соединивший предельную широту знаний, удивительную эрудицию, точность суждений, выдающуюся память и поразительное присутствие духа. Он объединил традиционные науки передачи во всём их разнообразии и рациональные науки понимания во всём их многообразии. При этом отличался мягкостью характера и благородством нрава, скромностью и довольством малым, богобоязненностью и благочестием, терпением в трудностях, великодушием и щедростью в передаче сокровищ своих знаний. К этому добавлялось глубокое знание редких рукописей в библиотеках мира, а также ревностная защита религии и представление истины общине во всей ясности. Всё это при внешней привлекательности и крепком телосложении. Поистине сбылись в нём слова Всевышнего:

وَزَادَهُ بَسْطَةً فِي الْعِلْمِ وَالْجِسْمِ

«И дал ему превосходство в знании и телосложении». (сура «Корова», аят 247)

Несмотря на зависть недоброжелателей, сердца признали его достоинство и благородство, широту знаний и эрудиции. Наша община гордится выдающимися личностями в каждом веке, озарённом красотой знания. Однако Аллах особо выделяет столетия, даруя им тех, кто становится неповторимым, единственным в своём роде, кому нет равных. Я считаю, что аль-Каусари — один из тех, кем Аллах одарил нас после долгих веков в турецких землях. Он вырос в семье учёных и центре науки, был наделён острым умом и природой, стремящейся к познанию, неутомимой в изучении, которую не останавливали ни усталость, ни скука. Он получил знания от выдающихся учёных своего времени. Стамбул был источником редких рукописей и кладезем уникальных книг. Он рос в окружении библиотек, полных драгоценных жемчужин знания, утоляя жажду из их чистых источников. Затем, став опытным учёным, он изучил библиотеки Дамаска и Каира. Главное: он искал знания ради самих знаний, а затем ради истины. Думаю, совершенство и красота науки достигаются только таким подходом». (Конец цитаты)

Теперь перейдём к первому разделу, чтобы познакомиться с хадисоведческой стороной научной личности имама аль-Каусари.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Имам аль-Каусари: правильность его методологии и ответы на возражения

Включает семь глав:

Раздел 1: Два этапа его научной жизни: в Стамбуле и в Каире

Раздел 2: Его научная цель: защита позиций большинства учёных общины

Раздел 3: Применение науки оценки передатчиков для этой цели  

Раздел 4: Методология аль-Каусари в его собственных словах

Раздел 5: Доказательства правильности этой методологии

Раздел 6: Причины его строгости: борьба с отклонениями от общепринятых взглядов

Раздел 7: Кажущиеся противоречия в его позициях и ответы на них

Раздел первый

Два этапа научной жизни: Стамбул и Каир

Аль-Каусари родился в 1296 году по хиджре и покинул родину в 1341 году (1922 г.). Сорок пять лет он прожил в Стамбуле и тридцать лет после этого — два года в Дамаске, остальное время в Каире. Получается около тридцати лет ученичества и преподавания в Стамбуле и столько же в Каире (кроме двух лет в Дамаске).

Первые тридцать лет (после пятнадцати лет начального образования) его научная жизнь была крайне стабильной. Эта стабильность передавалась веками в тех краях. Там изучались все науки, особенно богословие и право — практически по суннитским школам, другие направления изучались теоретически. Так в сердцах студентов с начала обучения до конца формировалась приверженность истинному вероучению и неприятие чуждых взглядов.

Такова была научная атмосфера тех мест, и в ней формировался аль-Каусари.

Переехав в Египет, он увидел официальное господство близкой научной атмосферы, но также обнаружил совершенно неприемлемые явления за пределами официальных кругов, хотя их носители воспитывались в том же Азхаре.

Аль-Каусари вырос в стране, которая всеми способами защищала исламское вероучение, оберегала исламское право и его достоинство, почитала правоведов вообще, а четырёх великих имамов особенно.

Но он приехал в страну, где наряду с выдающимися учёными появились течения, замутившие чистоту научной атмосферы арабского центра. Они раскололи ряды учёных в вопросах веры, права и правовых школ.

Появились люди, печатавшие книги с антропоморфными представлениями о Боге, возрождавшие мнения, похороненные учёными веками назад: например, что троекратный развод считается одним, отрицание второго пришествия Исы (мир ему). При внешней поддержке печатались извлечения из книг, сеющие смуту среди миллионов мусульман в дальних странах.

Распространялись листовки, призывающие следовать одной правовой школе и принижающие другую, хотя обе признаны мусульманами.

Вот такое противоречие: огромные страны, где господствуют убеждения большинства мусульманских учёных и исламское право в изложении четырёх великих имамов — и страна, которая стала кишеть разнообразными мнениями и хаотичными течениями. Как мог аль-Каусари, переживший такую перемену, молчать об этих неприемлемых взглядах, обладая сокрушительными доводами против приверженцев заблуждений?!

Более того, его труды показали: он был единственным, кто обладал такими разрушительными для лжи доказательствами благодаря дарованной Всевышним широкой эрудиции, глубину которой невозможно измерить, блестящей памяти и удивительной разносторонности. Словно он был создан для этой науки.

Раздел второй

Научная цель: защита позиций большинства учёных общины

Столкнувшись с этими научными смутами в Каире, аль-Каусари посвятил себя борьбе с ними, утверждению и защите истины, опровержению и развенчанию лжи. Его научная цель, за которую он сражался: поддержка того, чего придерживалось большинство учёных общины — поздних и ранних, и опровержение нападок на их методологию в трёх областях: вероучении, исламском праве вообще и ханафитском праве с его основателем в частности.

В вероучении: аль-Каусари отстаивал принцип делегирования (тафвид) как позицию большинства ранних мусульман. Кто принимал его без сомнений — того он одобрял. Иначе он считал неизбежным толкование (та’виль), которого придерживались ашариты и матуридиты, рассматривая его как лечебное средство. Он держался текстов признанных учёных, не выходя за рамки их круга.

Он не отрицал существования неясных мест в Коране, но возвращал их к ясным, как учит сам Коран:

مِنْهُ آيَاتٌ مُّحْكَمَاتٌ هُنَّ أُمُّ الْكِتَابِ وَأُخَرُ مُتَشَابِهَاتٌ

«Среди них есть аяты ясные, составляющие основу Писания, и другие — неясные» (сура «Семейство Имрана», аят 7). Неясное возвращается к ясному (том 3, стр. 393).

Он одерживал победы во всех спорах и сражениях, выходя из них с незапятнанной репутацией. Доказательство этого — противники могли ответить ему только бранью.

В исламском праве: Он был львом в его защите против тех, кто хотел принизить его под предлогом следования Корану и Сунне или, точнее, слепого буквализма. Таковы те, кто воспитывался на трудах ас-Сан’ани и аш-Шавкани, а затем на захиритском подходе Ибн Хазма. Они породили в общине течение, которое аль-Каусари назвал «безмазхабным» и написал о нём влиятельную статью «Отказ от правовых школ — путь к безрелигиозности (безбожию)».

Исламское право — гордость мусульманской мысли веками. Это плод Корана и Сунны, соединения их текстов и извлечения выводов по принципам, обоснованным имамами-правоведами в трудах по методологии права.

Отмена этого и посягательство на эту гордость означает разрушение ислама, его законодательства и пригодности для всех времён. Упаси Боже, чтобы аль-Каусари или любой здравомыслящий учёный согласился на посягательство против этого великого права и величественного исламского здания.

аль-Каусари написал множество статей в защиту права и разъяснения того, что оно и есть религия, отражая нападки на него под предлогом ограничения на внешних смыслах текстов или достижения мнимой пользы, за которой скрывается отход от религии и общего фикха.

Третий аспект — защита ханафитского права и его основателя: Его сражения в этой области более чем известны. Крупнейшие книги посвящены защите Великого имама и его правовых решений: «Укор аль-Хатибу за ложь в биографии Абу Ханифы» и «Тонкие замечания об опровержениях Ибн Аби Шайбы Абу Ханифе». Имам Мустафа Сабри сказал об этих книгах в «Позиции разума / Маукиф аль-‘Акль» (том 3, стр. 393): «Этими двумя книгами учебные заведения бывшей столицы халифата достойны гордиться перед заведениями нынешнего Египта». Добавляется книга «Утверждение истины опровержением лжи в «Избавителе творений»» — ответ на труд имама аль-Харамайна, который обязывал всех мусульман следовать аш-Шафии и принижал ханафитскую школу.

Аль-Каусари так описал «Тонкие замечания (ан-Нукта ат-Тарифа)»: «Эта книга провела критический анализ доводов обеих сторон и раскрыла истины в различии понимания правоведов и этапах исламского права, что важно для исследователей».

О «Та‘ниб» в конце «Тархиб» (стр. 415) он сказал: «Та‘ниб» — хвала Всевышнему — из книг, не нуждающихся в защите, поскольку его вопросы связаны неопровержимыми доводами, которых не может коснуться злобная придирчивость». Это не хвастовство, а благодарность за Божью помощь.

Моя опора на самооценку автора оправдана поговоркой: «Хозяин дома лучше знает, что в нём».

Итак, три незыблемые основы у аль-Каусари и других мусульманских учёных: исламское вероучение в чистоте его возвеличивания (танзих) Бога, исламское право как опора религиозного законодательства, Абу Ханифа как один из великих надёжных имамов и его право, как краеугольный камень исламского законодательства. аль-Каусари не позволял никому посягать на эти основы. Подтверждение тому — важнейшие его книги и статьи вращаются вокруг защиты этих принципов.

Раздел третий: Применение науки оценки передатчиков для защиты принципов

Неудивительно, что аль-Каусари использовал науку оценки передатчиков для этой цели, поскольку три указанные основы составляют религию — вероучение и законодательство. Любое сообщение, достоверность которого не вызывает сомнений, но которое противоречит этим основам, аль-Каусари относил к неясным местам, которые должны пониматься в свете ясных и установленных истин. Даже относительно Абу Ханифы: пока его авторитет установлен через множественную передачу, любое сообщение о нём, противоречащее твёрдо установленному, должно отвергаться.

Раздел четвёртый: Методология имама аль-Каусари в его собственном изложении

Для достижения этой важной научной цели требовалась надёжная методология от учёного, глубоко укоренённого в науках и обладающего непоколебимой верой. Таким, по нашему мнению, и был имам аль-Каусари.

Методология аль-Каусари представляет собой целостную систему критики передатчиков и текстов, основанную на подходах предшествующих имамов. Он не выходил за рамки их традиции, но расширял и углублял их видение спорных вопросов.

Лучше всего о своём методе говорил сам аль-Каусари. В статье «Последняя борьба между исламом и язычеством» (стр. 363) он писал:

«Аль-Каусари — хвала Аллаху — с чистой совестью, осторожный богобоязненный человек, не дерзающий переступать границы того, что установил Всевышний относительно Его сущности, атрибутов и законов шариата. Но он — единобожник-ханафит, сокрушающий идолов больших и малых, разбивающий головы их поклонников доводами из Корана, Сунны и разума, пока жив. Доказательство этого — он принимает только категорические (кат’и) сообщения о сущности и атрибутах Аллаха.

Аллах знает степень моего почтения к признанным имамам, и читатели видят это в моих статьях и в (работе) «Сострадании к законам развода». Во всех периодах своей научной деятельности я призывал держаться шариата Аллаха через следование этим имамам, не обращая внимания на отклонившихся от их общины в частностях и основах. Кто приписал мне противоположное — лжец и клеветник.

Почтение к имамам не означает отказа от приведения доводов по принципиальным или частным спорным вопросам, ибо иначе это было бы слепым подражанием…»

Методология оценки передатчиков

Подход аль-Каусари к оценке людей отражает глубокое знание истории ислама — событий и смут, правовых школ и убеждений. Он понимал последствия тех потрясений и различий во мнениях, которые приводили к взаимной враждебности и расколам, кроме того, что Всевышний Аллах — хранитель Своей религии и объединитель мусульманской общины (несмотря на таких разногласия среди мусульман).

В первой главе предисловия к «Приветствию критике Та‘ниб» (стр. 380-383. Здесь я ссылаюсь на издание 1410 года хиджры, где в одном томе собраны два произведения: «ат-Танбих / Порицание» занимает страницы 5-367, а «ат-Тархиб / Приветствие» — страницы 370-418, после чего идут указатели. Из-за такой компоновки номера страниц в ссылках на «ат-Тархиб» кажутся перевернутыми — страниц по счету немного, но номера у них большие) аль-Каусари изложил свою методологию, перечислив причины несправедливых нападок передатчиков друг на друга из-за различий в убеждениях:

Основные причины предвзятой критики в прошлом:

1. Рациональное мнение (ар-рай). Абу Ханифе и его ученикам приписывали чрезмерное использование личного мнения, хотя их суждения по вопросам без прямых текстов извлекались из самих текстов (Корана и Сунны) через возвращение подобного к подобному. Это был путь правоведов из числа сподвижников и их последователей. (Аль-Каусари дает подробный разбор как положительных, так и отрицательных сторон его взглядов в начале книги «Фикх жителей Ирака и их хадисы», а краткое изложение — в «ат-Танбих» на стр. 207)
   

2. Вопрос о деяниях в вере. Абу Ханифа не считал деяния основным столпом веры, остерегаясь обвинения всей общины в неверии за нарушения в действиях. Это соответствует требованиям Корана и Сунны. Считать такой подход ересью (ирджа’) — несправедливость. Тот, кто настаивает, что деяния — основной столп веры, склоняется к мутазилитам или хариджитам, сознательно или бессознательно. Чрезмерность в порицании по этой причине чрезвычайно распространена в книгах критики.

3. Условность в выражении веры (аль-истисна’ фи-ль-иман). Большинство передатчиков считали заблудшим того, кто не делает оговорки в вере, хотя Абу Ханифа и его ученики полагали, что слова верующего «Я верующий, если пожелает Аллах» правильны только применительно к будущему, а не к настоящему состоянию.

4. Споры о формулировке «Коран — слово Аллаха». Некоторые обвиняли в неверии тех, кто не добавлял ничего к словам «Коран — слово Аллаха», останавливаясь на том, что сказали Коран и Сунна, и прекращая существовавший тогда спор. Это не означало сомнения в сотворённости того, что в наших руках, или в предвечности знания Аллаха. (Таких людей называют «уакифа» (то есть воздерживающиеся от высказывания окончательного суждения о сотворенности или несотворенности Корана). В книге «аль-Кашиф» аз-Захаби пишет в биографии Исхака ибн Аби Исраиля аль-Марвази под номером 283: «Ас-Саджи говорил: люди перестали брать от него знания из-за его позиции воздержания». Я же (то есть сам аз-Захаби) считаю: он воздерживался из благочестия)

5. Вопрос о сотворённости Корана. Безоговорочно обвиняли в неверии говорящего «Коран сотворён» без выяснения его намерения: имел ли он в виду Коран в знании Аллаха, пребывающий у Аллаха — как говорил имам Ахмад («Разъяснение основ вероучения людей Сунны и общины», том 2, стр. 391): «Коран из знания Аллаха, а знание Аллаха не сотворено», — или Коран на языках читающих, в книгах переписчиков и умах заучивших? Первое определённо не сотворено, второе у людей истины несомненно считается сотворенным.
   
6. Вопрос о произнесении Корана. Обвиняли в неверии и ереси за слова «Моё произнесение Корана сотворено» без выяснения намерения: имел ли в виду произнесение как своё действие или сам Коран в знании Аллаха, воспроизводимый этим произнесением. Первое безусловно возникшее, второе — предвечное.

7. Вопросы атрибутов Бога. Между передатчиками циркулировали сообщения, далёкие от правильности и достоверности. Их понимали в смыслах, ведущих к антропоморфизму Господа миров, от чего отстраняется каждый приверженец Сунны, стремящийся к возвеличиванию Аллаха.

8. Одобрение неизвестных передатчиков. Среди специалистов по критике передатчиков находились те, кто записывал неизвестных людей в число надёжных только потому, что не знал о них ничего плохого.

9. Проблема предвзятых оценок. Установлено у людей знания: не имеющий чего-то не может это дать. Поэтому одобрение ненадёжного не поднимает человека до уровня надёжных. У таких авторов, как Абу Нуайм, аль-Байхаки и аль-Хатиб, установлена сильная предвзятость, требующая отвержения их сообщений в вопросах, касающихся их пристрастий. Не принимается их слово о людях, которых они порицают. Подобно Абу-ш-Шайху — его одобрение не поднимает человека выше неодобренного статуса. Под неодобренным я понимаю того, кого не одобрили компетентные специалисты. (Имам аль-Каусари подробно разбирает большинство из этих девяти спорных вопросов в книге «ат-Танбих» — смотри его предметный указатель)

После этого разъяснения аль-Каусари (стр. 368) писал: «Это ясное объяснение обязывает справедливого критика изучать обстоятельства смуты о сотворённости Корана и её последствия — взаимные обвинения в ереси, более того — в неверии и безбожии по ничтожным причинам, события времён соперничества за судейские должности, усиление мазхабных предрассудков, ведущих к взаимной неприязни наподобие козлов в загонах. Необходимо изучение исторических книг о днях смуты и содержащихся в них порицаний, основанных на нервном напряжении, до успокоения душ и возвращения к справедливости…» 

Шейх-имам заключил: «Это и есть ключ к критике в данной области».

Методология оценки текстов

Что касается подхода аль-Каусари к принятию и отвержению текстов, то лучше всего его выражают его собственные слова (см. также первую главу введения к «ат-Тархиб», стр. 383, 394): «Мой способ исследования цепочек передач порочащих сообщений, противоречащих множественно переданным достоинствам Великого имама, основывается на следующих принципах:

Первый принцип: Сообщения отдельных передатчиков, даже при предположении надёжности рассказчиков, не противостоят разуму и широко распространённой передаче (мустафид), не говоря уже о множественной (мутауатир). Имамство Абу Ханифы, его надёжность и достоинства установлены у общины через множественную передачу (таватур). Поэтому сообщение одного передатчика против того, кто утвердился в сердцах большинства общины признанием этих качеств, само собой отпадает, не говоря уже о возможных изъянах в цепочке передатчиков.

Второй принцип: Сообщение одного передатчика отвергается при столкновении с более сильным из единичных сообщений.

Третий принцип: Более того, даже правильное сообщение одного передатчика отбрасывается и оставляется людьми знания при противоречии разуму (т.е. аналогии, сделанном на аяте Корана или более достоверного хадиса), как указано в «Факих уа мутафакких» самого аль-Хатиба».

Общий принцип достоверности

В предисловии к «Та‘ниб» (стр. 31) аль-Каусари формулировал: «Достоверные сообщения (если они по-настоящему достоверны) не противоречат широко распространённому (мустафид) и известному (машхур) доводу, не говоря уже о множественно переданном (мутауатир)».

Практическое применение принципов

Применяя это правило (эти слова находятся в конце его первой статьи «Мусхафы городов» на стр. 16 сборника «Статьи / Макалят»), он говорил: «Множественно передавалось чтение Ибн Мас’уда через его учеников из жителей Куфы… Кто утверждал, что в его списке не было аль-Фатихи и двух последних сур (аль-му’аввизатайн — фаляк и нас) или что он их стирал — тот лжец умышленно или заблуждающийся неумышленно. Эти суры имеются в множественно переданном чтении Ибн Мас’уда, которое слышат мусульмане на востоке и западе земли во все времена, во всех слоях общества. Как может единичное сообщение (хабар-вахид) противостоять множественной передаче (мутауатир)?!»

В другом месте после упоминания спорного хадиса он писал: «Это из того, что низводит хадис с уровня достоверности к положению взаимоподкрепляющих версий. Подобное не годится противостоять тексту Корана и ясным требованиям очищения от скверны в достоверной Сунне». (Это сказано в конце его статьи «Об открывании головы и ношении обуви во время молитвы», стр. 185)

Особые требования к хадисам о божественных атрибутах

У аль-Каусари было особое условие для принятия хадисов об атрибутах, которое он изложил следующими словами:

«Знатоки хадисов проявляют снисходительность в вопросах достоинств и строгость в вопросах дозволенного и запретного. Если строгость обязательна в практических предположительных решениях, то в вопросах убеждений она ещё более необходима.

Поэтому мы требуем в вопросах вероучения передатчиков, о которых никто не отзывался плохо, и не довольствуемся тем, что некоторые их похвалили. Мы требуем хадисы высшей степени достоверности — такие, текста которых не коснулись противоречия, странности (шузуз – противоречие более сильным хадисам) или несоответствия установленным доказательствам, а передатчиков не затронули пороки сокрытия источников (тадлис), слабой памяти и подобного, не говоря уже о лжи.

Необходимо предельное внимание в хадисах об атрибутах у большинства людей истины. Кто проявил в этом легкомыслие — пренебрёг своим вероубеждением». (Такое мнение он высказывает в комментарии к книге аль-Байхаки «Асма уа сыфат», стр. 336)

Научное обоснование методологии

Это условие аль-Каусари не является его нововведением, а извлечено из общего требования категорических (кат’и) текстов в вопросах вероубеждения. Оба подхода происходят из одного источника.

Никто не сомневается в важности цепочки передачи в исламе для каждого сообщения, но она является средством, а не целью. Это путь к достижению текстов и сообщений. Если средство надёжно, необходимо рассмотрение текста, поскольку он — конечная цель. Учёные хадиса указывали, что некоторые лжецы могли сочинять сообщения с правильными цепочками передач.

Классические основы методологии

Важно пояснить правильность этой методологии в принятии и отвержении текстов.

Имамы-мухаддисы выделили особый вид в науках о хадисах, применяя именно ту методологию, которой следовал аль-Каусари. Это вид, известный под названием «странный хадис» (аш-шазз) — противоречие надёжного передатчика более надёжному или группе надёжных. Тем более, если надёжный противоречит множественно переданному и категорически установленному, или тому, что распространилось настолько широко, что стало подобным категорически установленному!

Их окончательное мнение остановилось на выделении другого вида — «отвергаемый хадис» (аль-мункар), представляющий собой противоречие слабого передатчика сильному.

Также у них существуют многочисленные другие способы критики текстов сообщений, вопреки утверждениям враждебных востоковедов о том, что мусульманские учёные хадиса якобы не занимались критикой содержания, а направляли внимание только на критику цепочек передач.

Раздел пятый: Научное обоснование методологии

Важно рассмотреть основные принципы методологии аль-Каусари в критике передатчиков, чтобы подтвердить их научную обоснованность и соответствие классическим подходам мухаддисов.

Данная методология отражает взгляды учёного, открытого к дискуссиям по спорным вопросам в частных вопросах вероучения и права (в частных вопросах вероучения разногласия допустимы и неизбежны, а вот в основополагающих принципах — недопустимы), если дискуссия ведётся в рамках ислама. Это подход человека, понимающего причины исторических процессов и точно анализирующего терминологию.

Его анализ первой из девяти причин несправедливой критики демонстрирует глубокое понимание проблемы. Речь идёт о методе Абу Ханифы в интерпретации текстов. Без этого подхода, унаследованного от ведущих правоведов среди сподвижников и их последователей, ислам не мог бы оставаться актуальным для всех эпох.

Остальные шесть причин (2-7) свидетельствуют о знании аль-Каусари истории раннего ислама — событий и школ, его способности анализировать эти направления в свете Корана и Сунны, а также о его терпимости к оппонентам.

Однако критические оценки необходимо пересматривать с учётом этих факторов.

Эти причины связаны с проблемами, которыми изобилуют книги по критике передатчиков: правила передачи от еретиков, принятие мнений враждующих сторон из-за различий в школах или убеждениях, влияние личных и региональных связей. Классические авторы ограничивались узкими рамками, а аль-Каусари расширяет эти границы.

Поэтому неудивительно теоретическое обоснование аль-Каусари этих факторов — они составляют основу науки о критике передатчиков.

Ещё яснее он изложил это в предисловии к книге Ибн Кутайбы «Различие в выражениях»: «Причина нападок Ибн Кутайбы на Абу Ханифу кроется в предвзятости его окружения против него. Это произошло из-за того, что некоторые судьи ханафитского толка из мутазилитских богословов подвергали испытанию знатоков хадисов в вопросах веры во время известной инквизиции аль-Мамуна и его преемников. Так вину Ибн Аби Дуада возложили на невиновного — великого правоведа Абу Ханифу, через которого Аллах раскрыл исламское правоведение. Систематизация признанных правовых школ происходила по образцу его теоретических обоснований».

В конце этого ценного краткого предисловия он писал: «Исследователь хадисов и передатчиков найдёт в «Различии выражений» объяснение чрезмерности в оценках многих выдающихся учёных, передающейся от поколения к поколению подобно птичьим стаям. Тот, кого Аллах уберёг от предрассудков и кто должным образом изучал биографии этих светил науки, обнаруживает, что их поведение и характер противоречат тем необдуманным высказываниям. Это побуждает к осторожности в опоре на подобные суждения, к внимательному их изучению и сохранению души от заблуждений. От Аллаха — помощь и наставление».

Примеры влияния исторических испытаний на оценки учёных

Необходимо привести некоторые высказывания о выдающихся имамах, пострадавших от печально известной инквизиции.

В «Тахзиб аль-Камаль» (том 18, стр. 356; том 31, стр. 563. Абу Наср ат-Таммар — это Абд аль-Малик ибн Абд аль-Азиз аль-Кушайри, племянник известного суфия Бишра аль-Хафи. Многие авторитетные ученые считали его надежным передатчиком, в том числе Абу Хатим в книге «аль-Джарх», том 5, номер 1688. Абу Хатим писал о нем: «Его причисляли к абдалям» (так называли особо праведных людей)) сообщается со слов Абу Зур’и ар-Рази, что Ахмад ибн Ханбаль избегал записывать от Абу Насра ат-Таммара, Яхьи ибн Маина и всех, кто подвергся испытанию и дал согласие. Более того, имам Ахмад не присутствовал на похоронах Абу Насра ат-Таммара.

Ибн Аби Хатим в «Порицании и одобрении (Джарх уа Та‘диль)» (том 6, номер 1064) писал о Али ибн аль-Мадини: «От него записывали мой отец и Абу Зур’а. Абу Зур’а прекратил передачу от него из-за его поведения во время испытания, а отец продолжал передавать, поскольку тот отказался от прежней позиции». В «Слабых передатчиках / Ду‘афаа» (том 3, стр. 239) аль-Укайли сообщается, что имам Ахмад в итоге прекратил передачу хадисов от Ибн аль-Мадини.

Более того, в биографии Ибн аль-Мадини в «Тахзиб аль-Камаль» (том 21, стр. 28) говорится, что Бундар (Мухаммад ибн Башшар) прекратил записи от Али ибн аль-Мадини, Ибрахим аль-Харби также оставил передачу от него, а когда имаму Ахмаду передали приветствие от Али ибн аль-Мадини, тот промолчал.

В «Истории (Тарих) Ибн Асакира» (том 38, стр. 364) приводятся слова Усмана ибн Саида ад-Дарими: «Я решил не передавать от тех, кто согласился с учением о сотворённости Корана, но смерть опередила меня. Иначе я бы прекратил передачу хадисов от группы учителей». Известно, что среди согласившихся были Ибн аль-Мадини и Ибн Маин — его главные наставники в хадисоведении. Известны также братские отношения, дружба и совместные научные путешествия Ахмада, Ибн аль-Мадини и Ибн Маина. Их авторитет в науке о хадисах неоспорим.

К последствиям этой смуты относится сообщение в «Порицании и одобрении / Джарх уа Та‘диль» (том 7, номер 1086) в биографии имама Бухари от Ибн Аби Хатима: «От него слушали мой отец и Абу Зур’а, затем прекратили, когда им написал Мухаммад ибн Яхья ан-Нисабури, что тот заявил о сотворённости произнесения Корана». Этот Мухаммад ибн Яхья (аз-Зухли) был учителем Бухари и Муслима. Последствия его поступка с Бухари хорошо известны.

Эта болезненная страница истории требует осмысления, а не пересказа. Разумные люди должны стереть её следы из сердец прежде книг. Тем не менее мы продолжаем испытывать её последствия.

Раздел шестой: Причины строгости — защита от отклонений

Читатель, незнакомый с историческим контекстом, может посчитать аль-Каусари излишне строгим. Однако изучение реальных обстоятельств — как будет показано при обсуждении «Укора аль-Хатибу» — раскрывает его как защитника Сунны, истины и религии в современную эпоху.

Всевышний привёл его и шейх уль-ислама Мустафу Сабри в Каир — интеллектуальный центр арабского мира — для защиты науки и мысли в Египте, а через него — во всём арабском и исламском мире. аль-Каусари осознавал важность своей научной и религиозной миссии, поэтому не шёл на компромиссы с противниками, ведя полемику ради Аллаха и защиты религии, а не ради личных интересов.

Раздел седьмой: Кажущиеся противоречия и их объяснение

Отклонившиеся от позиций большинства учёных в вопросах веры и права блуждают в разные стороны, не заботясь о последовательности принципов. аль-Каусари преследовал их во всех направлениях, что могло создать впечатление непоследовательности в его критических оценках. Рассмотрим несколько примеров.

Первый пример: Мухаммад ибн Хумайд ар-Рази

В статье «Опровержение домыслов о заступничестве» в «Статьях» (стр. 293) аль-Каусари детально проанализировал этого передатчика:

«Ибн Хумайд в цепочке — это, вероятнее всего, Мухаммад ибн Хумайд ар-Рази, вопреки мнению Таки ас-Субки. Но его положение не таково, как изображает Шамс Ибн Абд аль-Хади, который собрал все критические отзывы и проигнорировал положительные. Он — один из трёх молодых учёных, которые примкнули к Ибн Таймийе, были им обольщены и заблудились. В доводах против заблуждений своего учителя он упоминает только порицание, опуская одобрение.

От Мухаммада ибн Хумайда передавали Абу Дауд, ат-Тирмизи, Ибн Маджа, Ахмад ибн Ханбаль и Яхья ибн Маин. Ибн Аби Хайсама рассказывал: когда Ибн Маина спросили о нём, он сказал: «Надёжный, безупречный, толковый Рази». Ахмад говорил: «В Райе не иссякнет знание, пока жив Мухаммад ибн Хумайд». Его хвалили ас-Сагани и аз-Зухли. Аль-Халили писал в «Руководстве»: «Был знатоком хадисов, сведущим в этом деле, его одобряли Ахмад и Яхья». Бухари сказал: «В нём есть сомнение, но такой человек не подозревается в этом сообщении»».

Это высказывание демонстрирует предельную научную честность по трём причинам:

Во-первых: если бы аль-Каусари хотел ввести в заблуждение, он попытался бы усилить мнение Таки ас-Субки для подкрепления своей позиции, но был честен и откровенен в признании более вероятной альтернативы.

Во-вторых: он не отверг ни одного из порицаний, переданных Ибн Абд аль-Хади, но упрекнул его за то, что тот ограничился только порицанием и опустил одобрение, поэтому привёл исключительно одобрительные отзывы для восстановления баланса.

В-третьих: он привёл слова Бухари «в нём есть сомнение», хотя аль-Каусари прекрасно знает вес этих слов, исходящих от Бухари, поэтому добавил собственную оценку: «но не такой человек подозревается в этом сообщении». Если бы хотел ввести в заблуждение, он бы промолчал об этой критике.

Когда аль-Каусари писал статью «Слово о Халиде ибн аль-Валиде и убийстве Малика ибн Нувайры», стремясь разоблачить обманы ориенталистов, их фальсификации и выискивание сомнительного материала в исторических книгах, он рассмотрел состояние крупных передатчиков истории. Прежде всего он проанализировал Мухаммада ибн Исхака, указал на его состояние и состояние его первого передатчика Зияда аль-Баккаи, второго передатчика Саламы ибн аль-Фадля ар-Рази, затем сказал: «А передатчик этого Салямы — Мухаммад ибн Хумайд ар-Рази, относительно которого существуют разногласия, многие его серьёзно обвинили во лжи. Через его путь Ибн Джарир ат-Табари приводит сообщения Ибн Исхака». (стр. 456 в «Статьях»)

Читатель может сравнить содержание и суть обоих высказываний, обратив внимание на подачу материала в двух различных контекстах.

Несправедливая критика аль-Албани

Несмотря на то, что я привёл буквально и с полным контекстом слова имама аль-Каусари, автор «Серии слабых и подложных хадисов» (том 1, стр. 92) (т.е. аль-Албани) указывает на первые слова аль-Каусари и заявляет: «Мухаммад ибн Хумайд ар-Рази представляется более вероятным у аль-Каусари, затем аль-Каусари опёрся на одобрение Ибн Маина, похвалы Ахмада и аз-Зухли, но проигнорировал то, что большинство имамов считали его слабым, даже обвинения многих во лжи — как Абу Хатима, ан-Насаи, Абу Зур’и, который прямо заявил, что тот умышленно лгал, как Ибн Хираша, поклявшегося Аллахом, что тот лгал.

Салих ибн Мухаммад аль-Асади сказал: «Во всём, что передавал нам Ибн Хумайд, мы его подозревали», и в другом месте: «Его хадисы увеличивались, и я не видел никого более дерзкого перед Аллахом, чем он». Сказал также: «Не видел искуснее во лжи двух человек: Сулайман аш-Шазакуни и Мухаммад ибн Хумайд — он помнил все свои хадисы наизусть».

Абу Али ан-Нисабури сказал: «Я сказал Ибн Хузайме: если бы учитель передавал от Мухаммада ибн Хумайда, ведь Ахмад хорошо о нём отзывался!» Он ответил: «Он его не знал, а если бы знал как мы, вообще не хвалил бы».

Эти тексты — (продолжает автор «Серии слабых / сильсиля да‘ифа)» — показывают, что человек при всей его выдающейся памяти был лжецом, а ложь — сильнейшая причина порицания и самая очевидная. Как же позволительно шейху аль-Каусари предпочесть одобрение разъяснённому порицанию, когда это противоречит его собственным убеждениям?! Понимает это тот, кто знает степень его фанатизма против приверженцев Сунны и людей хадиса и его сильную враждебность к ним, да простит его Аллах». (Конец цитаты шейха аль-Албани)

Ответ на несправедливые обвинения Шейха аль-Албани

Отсылаю читателя к повторному внимательному рассмотрению слов аль-Каусари: видит ли он в них опору на одобрение Ибн Маина, похвалы Ахмада, ас-Сагани и аз-Зухли, или же он привёл их для справедливости по отношению к человеку в ответ на несправедливость Ибн Абд аль-Хади? Правда ли, что он предпочёл одобрение разъяснённому порицанию?

Действительно ли аль-Каусари фанатично настроен (Автор хочет сказать: «Аллах ﷻ лучше знает об этом». Однако в такой формулировке есть проблема — слово «марифа» (знание в смысле узнавания) неправильно приписывать Аллахуﷻ. На эту ошибку указывает ар-Рагиб в своих «Толкованиях» на стр. 313 и 561. Он также отмечает, что Аллаху ﷻ нельзя приписывать слово «дирайа» (осведомленность через опыт). То, что «муджтахид века» приписывает Аллаху ﷻ «марифа», похоже на его же слова в других сочинениях: «Непогрешимость принадлежит Аллаху ﷻ». Мы просим у Аллаха ﷻ благополучия и полезных знаний. «Муджтахиду века» и его последователям следовало бы сначала изучить, какие качества можно приписывать Аллаху ﷻ, а какие нет, а потом уже браться за изучение тонкостей фикха и критику великих имамов иджтихада, одобряя одних и порицая других!) против истинных приверженцев Сунны, или (он настроен) против тех, кто лишь (ложно) претендует на это звание, но противоречит ранним и поздним учёным в отрицании тавассуля и порицании его сторонников? Действительно ли аль-Каусари враждебно относится к людям хадиса, или он решительно поддерживает то, чего придерживаются люди знания, Сунны, хадиса, права и убеждений предшественников, далёких от уподобления Бога творениям и антропоморфизма? Подобных поспешных и несправедливых суждений у шейха Албани очень много — он ими широко известен.

Второй пример: Противоречивые оценки ат-Тирмизи

Второй пример кажущегося противоречия у аль-Каусари касается его отношения к оценкам ат-Тирмизи. При упоминании аль-Хаджаджа ибн Артаты он сказал (эти слова находятся в статье «Ночь середины шаабана», стр. 50): «Об Ибн Артате ведутся споры, однако ат-Тирмизи признал хорошими некоторые его хадисы». Но в статье «Астура аль-Ау‘аль» (стр. 311 в «Статьях») он писал: «Ибн Дихья говорит: сколько хадисов ат-Тирмизи назвал хорошими из числа подложных и сколько цепочек из числа слабых!» — и привёл подобное высказывание аз-Захаби о Касире ибн Абдаллахе ибн Амре ибн Ауфе.

Сначала он опирается на положительную оценку ат-Тирмизи некоторых хадисов аль-Хаджаджа ибн Артаты, затем передаёт слова того, кто утверждает: «Некоторое из того, что ат-Тирмизи называет хорошим или правильным, на самом деле бывает подложным или слабым».

Утверждаю категорически: это не противоречие, а учёт специфики исследования, связанного с защитой того, чего придерживается большинство учёных общины — для утверждения и подтверждения как в положительном, так и в отрицательном плане. Положительно — как их опора на достоинство пятнадцатой ночи месяца шабан, отрицательно — как их позиция относительно так называемой «легенды об оленях (Астура аль-Ау‘аль)».

Уа‘аль (ау‘аль) здесь означает горного козла. В упомянутом хадисе от аль-Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба говорится, что Трон Аллаха держится на спинах оленей (или горных козлов), а Аллах — над Троном. В хадисе Абу Хурайры, похожем на хадис аль-Аббаса, нет этой неприемлемой части. Тем не менее в цепочке передачи хадиса аль-Аббаса у имама Ахмада находится Яхья ибн аль-Аля, о котором сам имам Ахмад сказал: «Лжец, сочиняет хадисы»! (Имеется в виду «Муснад» Ахмада, хадис номер 1770)

Обстоятельства исследования различались, поэтому различалась и позиция аль-Каусари относительно оценок ат-Тирмизи.

Третий пример: Двойственное отношение к Ибн Хиббану

Имам аль-Каусари часто высказывался о ненадёжности одобрений Ибн Хиббана, иногда говоря: «Он одобряет неизвестных людей». Я не буду здесь выражать собственное мнение по этому сложному вопросу, но отвечу на обвинения в противоречивости другой позиции аль-Каусари относительно одобрений Ибн Хиббана. (Во введении к «Мусаннафу» Ибн Аби Шайбы (том 1, стр. 77-101) я изложил свою позицию по этому вопросу: считаю правильным доверять положительным оценкам Ибн Хиббана, поскольку он не относится к снисходительным критикам и не объявляет надежными неизвестных людей)

Он повторял мнение о ненадёжности одобрений Ибн Хиббана в статье «Праздник и пятница» (Об этом говорится в «Статьях», стр. 164, 167), посвящённой случаю, когда в один день совпадают праздничная и пятничная молитвы: достаточно ли мусульманину совершить только праздничную молитву вместо пятничной, то есть заменяет ли праздничная молитва и пятничную, и послеполуденную. Он утверждает, что, согласно ханбалитской школе, праздничная молитва заменяет только пятничную, но послеполуденная остаётся обязательной, и одобряет ханбалита, следующего тому, что записано в книгах его школы.

Однако после правового обоснования вопроса он говорит: «Таким образом проявился мазхаб трёх имамов и их последователей, а также захиритов. Их довод — Коран, широко распространённая Сунна, наследуемая практика и единодушное мнение относительно обязательности пятничной молитвы для жителей городов из числа мужчин, не имеющих уважительных причин, как общей религиозной обязанности».

При доказательном обосновании своей позиции он сказал об Ийасе ибн Аби Рамле и Яхье ибн Халафе аль-Бахили: «Ибн Хиббан упомянул их согласно своему обыкновению одобрять неизвестных людей» — и отверг их хадисы, не удовлетворившись одобрением Ибн Хиббана.

Но это не противоречит его словам в «Опровержении домыслов / Махк ат-Такаввуль» (стр. 393), где он комментирует ослабление аш-Шихабом аль-Бусайри аль-Фадля ибн аль-Муваффака следующим образом: «Абу Хатим сказал: «Приемлемый, слабый в хадисе». Никто другой его не ослаблял, и его порицание не разъяснено детально, более того — его одобрил аль-Бусти», то есть Ибн Хиббан.

Пусть читатель также обратит внимание на контекст его слов в двух различных обстоятельствах: при защите мазхаба большинства учёных с опорой на наследуемую практику и при поддержке довода по вопросу, относительно которого единодушны ранние и поздние учёные, в полемике с их противниками. (Похожую позицию он занимает в комментарии на стр. 309 своей статьи «Легенда об оленях», где рассуждает об Абдуллахе ибн Умайре аль-Куфи)

Случай с шейхом аль-Гумари: недоразумение и примирение

Эту сторону научных статей аль-Каусари детально проследил его современник шейх Ахмад ас-Сиддик аль-Гумари в книге с двумя названиями: «Разъяснение обмана клеветника (Байан тальбис аль-Муфтари)» или «Ответ аль-Каусари в адрес аль-Каусари (Радд аль-Каусари ‘аля аль-Каусари». Изложу это очень кратко, предварив разъяснением.

Аль-Каусари привёл в «Та‘ниб» (стр. 62) слова ас-Суйути о хадисе: «Если бы знание было подвешено к Плеядам, его достали бы мужи из сынов Персии», сказав в заключение: «Кто из людей этого времени ослабил этот хадис — тот причинил вред самому себе и отклонился от пути людей знания…»

А шейх аль-Гумари ранее написал книгу о ложности этой передачи и данной формулировки, подумав, что аль-Каусари имел его в виду и намекал на него! Как сам аль-Гумари рассказал в предисловии к упомянутой книге. При этом его книга тогда не была издана — и остаётся неизданной до сегодняшнего дня — чтобы можно было сказать: аль-Каусари с ней ознакомился и его имел в виду. Это также не классическое наследие, чтобы можно было утверждать: аль-Каусари видел её рукопись (т.е. Шейх Гумари написал в опровержение аль-Каусари две книги, подумав, что аль-Каусари имел ввиду его).

В действительности аль-Каусари имел в виду Ахмада Амина, как сообщил учитель Ахмад Хайри, ученик аль-Каусари, который расспрашивал аль-Каусари о подобных неясностях, и шейх отвечал ему, записывая эти разъяснения на полях своего экземпляра «Та‘ниб».

На основе этого ошибочного предположения шейха аль-Гумари охватил его обычный гнев, и он начал придумывать названия книг для написания в опровержение аль-Каусари, начав с одной под названием «Разъяснение обмана клеветника». Он написал часть объёмом в девяносто две страницы от руки, из окончания которой видно прерывание изложения и его незавершённость. (Интересно, что шейх аль-Гумари, перечисляя свои сочинения в конце книги «Устранение опасности», написал об этой работе: «Введение к ней готово и составляет целый том!»)

Противоречий аль-Каусари, согласно подсчётам шейха аль-Гумари, набралось около семидесяти, но все они не выходят за рамки тех ответов, которые я представил выше.

Итогом дела стало то, что шейх аль-Гумари успокоился, перестал завершать написанное, отказался от этого замысла и от намерения писать дальше, пошёл к аль-Каусари, извинился перед ним и примирился с ним.

Свидетельства примирения

У меня с достопочтенным шейхом Абдаллахом ат-Талиди были встречи — в одной из них мы подробно беседовали. Он из числа близких учеников шейха аль-Гумари. Я спросил его при первой встрече в Мечети Пророка 4/9/1407 года по хиджре (1987 г.): «Дошло до меня, что шейх Ахмад извинился перед аль-Каусари, и они помирились?» Он сказал: «Да, и после этого говорил о нём: «Знаток хадисов, эрудированный исследователь»». Я настоял на уточнении: «Он говорил о нём именно «знаток хадисов»?» Он подтвердил: «Да, говорил: «Он знаток хадисов, эрудированный исследователь»».

(Я особенно настаиваю на этом вопросе из-за слов шейха Абдуллаха ас-Сиддика аль-Гумари (брата шейха Ахмада) в книге «Путь успеха». Там он пишет об аль-Каусари: «Он не был мухаддисом!» Мы все знаем, каков шейх Ахмад (брат Абдуллаха аль-Гумари) как ученый и как человек (имеется в виду его непостоянство в суждениях), поэтому неудивительно, что он помирился с аль-Каусари после всего того, что написал о нем в упомянутой книге на стр. 51 и 59, а потом вообще сочинил эту работу! Здесь напрашивается законный вопрос к шейху аль-Гумари: можно ли мириться и дружить с тем, кто ведет себя подобным образом?!)

Я спросил его при другой встрече 9/9/1422 года по хиджре (2001 г.) конкретно об этой книге «Разъяснение обмана клеветника»: почему шейх не завершил её написание — из-за занятости другими научными работами или из-за отказа от неё? Он ответил: «Из-за отказа от неё. Если бы шейх был жив, он не позволил бы им издать её».

Недобросовестность оппонентов

Охотники за сенсациями и любители скандалов подхватили эти рукописные листы, написанные шейхом Ахмадом ас-Сиддиком, издали их, раздули и преувеличили их значение, чтобы можно было говорить: Ахмад ас-Сиддик написал целый том в 387 страниц в опровержение аль-Каусари!

Скажу прямо: не понимаю, если противники аль-Каусари действительно ищут истину, почему они не взяли сообщение целиком и полностью? Спрашиваю: где честность и справедливость у противников аль-Каусари?

Просим у Всевышнего Аллаха правдивости, честности, справедливости и беспристрастности как в довольстве, так и в гневе.

Обоснование принципа учёта обстоятельств

Необходима третья остановка на правомерности учёта обстоятельств, как мы наблюдали это у шейха имама аль-Каусари.

Первый принцип: Критика текста при правильной цепочке

Упоминалось ранее, что некоторые лжецы могут сочинять сообщения с достоверными цепочками передач. Доказательством служит сообщение, которое привёл Ибн Асакир (об этом рассказывается в его «Тарихе», том 13, стр. 131, в биографии аль-Хасана ибн Абд аль-Вахида аль-Казвини) от Анаса марфу‘-хадис: «Красная роза создана из пота Джибриля в ночь вознесения, белая роза — из моего пота, жёлтая роза — из пота Бурака». Ибн Асакир прокомментировал: «Это подложный хадис, сочинённый невеждой и искусственно присоединённый к этой достоверной цепочке передач».

Достоверность цепочки не вводит в заблуждение имамов-мухаддисов — они обязательно рассматривают текст, сопоставляя его с общими принципами религии.

Второй принцип: Поиск подкреплений

Если формулировки соответствуют общим принципам религии, но в цепочке передач есть слабый рассказчик, они ищут для него подкрепления — либо другими цепочками передач, даже если они слабые, либо общими свидетельствами, подтверждающими смысл.

Третий принцип: Принятие общиной

Если нет ни того, ни другого, они рассматривают вопрос принятия общиной данного текста или практического действия согласно ему. Это важнейший принцип, которому следовали классические и поздние имамы, но который игнорируют современные буквалисты, находящиеся под влиянием своего шейха Насыра аль-Албани.

Четвёртый принцип: Коранический пример учёта контекста

Ещё одно доказательство. Всевышний Аллах сказал в суре «Скручивание»:

إِنَّهُۥ لَقَوْلُ رَسُولٍۢ كَرِيمٍۢ ۝ ذِي قُوَّةٍ عِندَ ذِي ٱلْعَرْشِ مَكِينٍۢ ۝ مُّطَاعٍۢ ثَمَّ أَمِينٍۢ ۝ وَمَا صَاحِبُكُم بِمَجْنُونٍۢ ۝ وَلَقَدْ رَءَاهُ بِٱلْأُفُقِ ٱلْمُبِينِ ۝ وَمَا هُوَ عَلَى ٱلْغَيْبِ بِضَنِينٍۢ ۝ وَمَا هُوَ بِقَوْلِ شَيْطَٰنٍۢ رَّجِيمٍۢ

«Поистине, это — слово посланника благородного, обладающего силой, занимающего высокое положение у Обладателя Трона, которому повинуются там и который заслуживает доверия. Ваш товарищ не одержим. Он видел его на ясном горизонте. Он не скупится на сокровенное. Это не слова проклятого изгнанного дьявола». (сура «Скручивание», аяты 19-25)

В этих благородных аятах Всевышний Аллах подтверждает, что Коран был ниспослан Пророку благородным ангелом, а не от наущений и внушений проклятого дьявола, как утверждали курайшиты. Поскольку обстоятельства требовали подробного восхваления именно этого ангела, приносящего Коран, а не Пророка, которому Коран ниспосылался, Всевышний Аллах привёл шесть качеств ангела и не упомянул качеств Пророка, кроме отрицания обвинения курайшитов в безумии. Таким образом Всевышний Аллах учёл уместность и обстоятельства.

По причине невнимательности к учёту этого контекста и уместности ошибся аз-Замахшари в своём толковании, утверждая, что эти аяты свидетельствуют о превосходстве Джибриля над Пророком.

Скажу: если это кораническое свидетельство демонстрирует учёт обстоятельств в положительном плане, то защита унаследованного от большинства учёных общины подтверждает необходимость учёта обстоятельств как в отрицательном, так и в положительном смысле, то есть ослабления того, что можно ослабить, и усиления того, что можно усилить, поскольку позиция большинства должна основываться на коранических и пророческих принципах.

Практическое применение контекстного подхода

Например, когда Хаммад ибн Саляма появляется в хадисе об атрибутах Аллаха, противоречащем убеждению общины о возвеличивании Всевышнего Аллаха и Его несходстве с сотворёнными существами, аль-Каусари сурово отвергает такие хадисы, подтверждая достоверность рассказа о том, что его пасынок Абд аль-Карим ибн Аби аль-Авджа аль-Муджассим (приверженец антропоморфизма) подсовывал в книги Хаммада хадисы, соответствующие его (т.е. Абдулькарима) ереси.

Если же Хаммад упоминается в других цепочках передач, то он оценивается общей оценкой имамов хадиса: точный и надёжный в передаче от Сабита аль-Бунани, изменчивый и ненадёжный в передаче от других рассказчиков (том 4, стр. 191. Его иногда критикуют за некоторые сообщения, которые он передает со слов Сабита аль-Бунани. Стоит посмотреть на то, что приводит Муслим в томе 1, стр. 110, хадис 187, вместе с тремя цепочками передачи, которые идут следом). Это справедливые весы без малейшего изъяна. 

Классическое обоснование методологии

Подтверждаю категорически: изменение позиции имама аль-Каусари по отношению к передатчику в одной ситуации по сравнению с другой представляет собой установившийся обычай древних имамов, и это ни в коей мере не является противоречием. Подтверждаю правильность этого утверждения позицией имама Бухари в его «Сахихе».

Он сказал в 19-й главе книги знания: «Глава о выезде в поисках знания (том 1, стр. 366 в «Фатх аль-Бари») Джабир ибн Абдаллах проехал месячный путь к Абдаллаху ибн Унайсу ради одного хадиса». Затем в книге единобожия в 32-й главе (том 24, стр. 431 в «Фатх аль-Бари») он сказал: «Передают от Джабира, от Абдаллаха ибн Унайса: «Слышал, как Пророк (салляллаху ‘алейхи уа саллям) сказал: «Аллах соберёт рабов и воззовёт голосом, который услышит далёкий так же, как услышит близкий: Я — Царь, Я — Судья'»».

Он категорично привёл хадис в первом случае, поскольку речь шла о путешествии в поисках знания, но, когда дело касалось вероубеждения и приписывания голоса Всевышнему Аллаху, он (аль-Бухари) привёл его в форме, выражающей сомнение. Это означает: предоставление каждой ситуации её права на принятие или отвержение. Недопустимо приписывать хадис «Сахиху» Бухари и умалчивать об этом, не разъясняя формулировки Бухари при его упоминании, как это случилось с некоторыми исследователями.

Дифференцированный подход к различным учёным

Точно так же я говорю об изменении позиции аль-Каусари по отношению к некоторым учёным в одной области знания по сравнению с другой, в одной специальности по сравнению с другой. Мы видим у него сильнейший гнев на Усмана ибн Саида ад-Дарими, автора «Опровержения ад-Дарими Бишру аль-Мариси», на Абдаллаха ибн Ахмада, автора «Книги Сунны», на Ибн Хузайму, автора «Единобожия», на имама аль-Харамайна, автора «Спасителя творений», на аль-Хатиба аль-Багдади, автора чёрной биографии имама Абу Ханифы в «Истории Багдада».

Но это происходит в одной области (т.е. эта критика относится в этом области науки), а не в другой (т.е. в другой области он их принимает как авторитетных ученых). Никто не может обойтись без Усмана ад-Дарими в том, что он передаёт от Ибн Маина о передатчиках хадисов в плане порицания и одобрения. Ни аль-Каусари, ни кто-либо другой не может обойтись без Абдаллаха ибн Ахмада в том, что он передаёт от своего отца относительно недостатков хадисов и передатчиков, в передаче хадисов и ссылках на «Муснад», рассказчиком которого он является.

Никто не может обойтись без «Сахиха Ибн Хузаймы», без имама аль-Харамайна в области права, основ права и убеждений. Более того, сам аль-Каусари издал из произведений имама аль-Харамейна «Низамийское вероучение». Аналогично обстоит дело с его позицией относительно имама аль-Газали и Фахра ар-Рази (т.е. критика ученого в адрес другого ученого по какому-либо вопросу не значит, что он его не признает в качестве ученого в других вопросах).

Точно так же обстоит дело с аль-Хатибом аль-Багдади: никто не может обойтись без его книг вообще и без «Истории Багдада» в частности. Более того, сам аль-Каусари сказал о ней в предисловии к «Та‘ниб»: «Она из числа лучших его книг», и сказал в «Статьях» о «Правоведе и изучающем право»: «Это самая достойная книга аль-Хатиба для издания», несмотря на то, что он рассказал о нём в предисловии к «Та‘ниб».

Он порицает имама аль-Газали и ар-Рази за включение некоторых ложных сообщений, которые породили отклонения в некоторых их взглядах, но не обходится без их книг по основам религии и защите вероучения от философов и некоторых заблудших групп.

Заключительная характеристика методологии

Таким образом, мы можем сказать: методология имама Мухаммада Захида аль-Каусари в критике передатчиков состоит в том, что он представляет истинную картину каждого передатчика или учёного, определяет его специальность, в которой к нему следует обращаться, и области, в которых на него полагаться не следует.

Такой-то и такой-то отвечали во время испытания, руководствуясь убеждениями, такие-то отвечали из страха перед мучениями, такой-то предвзято отклонился от людей рационального мнения, такой-то примкнул к антропоморфистам, такой-то — специалист по хадисам, но не правовед и не богослов, такой-то — богослов, но не специалист по хадисам, и так далее.

Этой смелой, откровенной и правильной критикой создаётся ясная картина знания, религии и её носителей согласно весам истины и справедливости, без обмана и отклонения, особенно в вопросах убеждений, затем в области законодательства и правовых решений.

Аль-Каусари был широк и терпим в правовых дискуссиях при условии, что не чувствовал от собеседника предвзятого отношения к имаму данного мазхаба, поскольку предвзятое отношение означает отклонение от общего направления большинства общины, признавших авторитет данного имама. При этом ни аль-Каусари, ни другие учёные не считают имама любого мазхаба не допускающим ошибки и правым абсолютно во всех его взглядах.

Автор: Шейх Мухаммад Аууама аль-Ханафи
Источник: https://disk.yandex.ru/d/MVaM-aoyEfGCiw